На девятый год правления ванакта Памфила в месяц Деметры прогневался ванакт на  Ксанфа, сына Ликия из Меркатуриона. Был оный Ксанф из достойного рода евпатридов, род его восходил к богонравному Пелагонту. Но сам он был муж недостойный, подверженный пьянству, сладострастию да игре в полимеды и пельтасты. Но за заслуги отца и знатность рода, повелел ванакт названному Ксанфу покинуть Меркатурион и идти на север, где основать поселение. Повелел Памфил ванакт брату Ксанфа, достойному Элеферону, выделить корабль, утварь и запасы еды.  И вместе  с Ксанфом отправил ванакт пятьдесят мужей нравом диким из родов меркатурионских и двадцать мужей из родов антиподских. И шел их корабль долго вдоль берегов, принадлежащих ванакту, пока не достиг прекрасной бухты, на берегу которой увидал Меликерт кормчий медведя. В этом месте и основал Ксанф Арктоиду…
Мальчишки – они и есть мальчишки. Вечно норовят удрать куда подальше от дома, вернуться потом в синяках да ссадинах, но довольные и счастливые. И ни взбучка отца, ни увещевания деда не изменят их нрава. Вот и опять два друга, Кианохет и Беот, обоим по двенадцать, собрались ловить рыбу в заливчике, что располагался в пятнадцати стадиях от их селения. За ними было потянулся младший братишка Беота Ананке, но получил подзатыльник и, рыдая, поплелся домой, обещая все рассказать отцу. Кианохет же взял своего верного пса Лико. Парнишки весело шли по тропке, воображая, как повзрослевшие поплывут на боевых кораблях, добывая золото южных городов. Как поведут в Мегалию хилиархии славных гиппатов, гоплитов и пельтастов. Собака то бежала впереди, то возвращалась, то отбегала назад. Потом Лико залаял. Так и есть, Ананке все же увязался за друзьями. И что с ним делать? Не возвращаться же домой. Придется взять с собой, хвост эдакий. Дав для профилактики брату еще подзатыльник, вручив ему нехитрый груз, Беот милостливо позволил сопровождать их.
Ананке стал немедленно задавать вопросы:
– Кианохет, а что говорил твоему отцу ойкист Александр третьего дня? Когда ожидать корабль из Метакуриона?
– Скоро. Может уже сегодня. И на этом корабле должен вернуться мой старший брат Ксанф. А вот потом долго не будет кораблей. Меркатурионским купцам нет резона плавать в нашу глушь. Ойкист говорил отцу, что Арктоида хиреет. Лучшие годы она пережила лет пятьдесят назад.
– Я слышал от ученого Полираха, – добавил Беот, что основан наш городок был только потому, что первый ойкист, прапрадед нынешнего прогневал тогда ванакта и был отправлен с сотней мужей, смелых, но не шибко умных, Арею в безумии подобных, куда подальше. Говорил он еще, что многие города в Ниархии основывались именно так.
– У нас и сейчас многие сравнятся с Ареем или пеласгами в своем безумстве. Хотя бы взять толсятка Абанта, или долговязого Гиппокоонта.
– А правду говорят, что в Мекатурионе домов больше, чем в нашей Арктоиде? – улучил момент вставить слово Ананке.
– Скажешь тоже. В Меркатурионе – каждый дом – дворец, с портиками и колоннами. А у нас – хижины, достойные только медведей. Все они в самый маленький дом в Меркатурионе войдут. Так мне брат рассказывал. А уж в самом Неаполе, в городе ванакта и автократора. Я слышал от ученого Полиарха, что там есть Акрополь, крепость с каменной стеной, высотой в десять человеческих ростов.
– Да, это не то, что у нас вал с частоколом, – включился в разговор Беот, – а от кого защищает эта крепость? Нас то от окрестных листригонов да диких зверей. Но разве они есть в окрестности города ванакта?
– Полиарх рассказывал, что у ванакта раньше было не мало врагов.
– А твой брат, что он привезет из города?
Кианохет пустился рассказывать о подарках, которые Ксанф должен был купить в Меркатурионе – для отца, для матери и сестер, для возлюбленной Иокасты.
Вот уже вдалеке послышался шум океана, пес залаял и побежал к воде. Мальчишки пустились за ним.
– Сначала купаться! – крикнул Кианохет, – кто последний в воду – тот девчонка! Лико, сторожи!
И они весь день купались, ловили рыбу, играли с собакой. Мальчишкам было очень весело. А потом на горизонте показался корабль.
– Это наши! – закричал Беот, у которого были самые зоркие глаза, – я узнаю корабль. Твой брат Ксанф возвращается, – и он толкул в плечо Кианохета. Побежали домой! Успеем как раз к его прибытию.
И они припустились домой. У причала столпился народ, всем было интересно узнать, что привезли в этот отдаленный медвежий угол моряки, какие новости в большом городе, что говорят про ванакта, про Ниархию. Не идут ли войной листригоны или мегалийцы, не совершил ли нападение посейдонский флот. Наконец обнять отцов, сыновей, братьев и мужей, получить подарки. Вот уже сам ойкист Александр поправляет свой фарос, некогда пурпурный, но теперь сильно потертый, грязный и побитый молью. Вот седой Полиарх, философ, отправленный в Арктоиду за свои сочинения против ванакта. Вот жрец Аристомах, с надменным видом вглядывается в лица моряков, высматривая на борту своего помощника Периера. Вот и Тисамен, отец Кианохета, один из наиболее уважаемых в Арктоиде людей, первый в народном собрании.
С корабля между тем спустили сходни, показался кормчий – одноглазый Фрасим. Он степенно подошел к ойкисту, обнялся с ним, что-то произнес. Моряки между тем начали выносить на берег тюки с товарами. А вот что-то неожиданное. На толстых суконных полотнах были вынесены пять человек.
– Мы подобрали их лодку в море вчера, – говорил Фрасим, – их было шестеро, но один не выжил. Это странные люди. У них более светлая кожа, похоже, что раньше они брили бороды, из их речи я разбираю лишь отдельные слова. Похоже, что они давно не ели. Мы дали им немного воды, вина и мясного отвара. Я знаю, что голодных нельзя много кормить. Они, похоже, бредят. Поминают постоянно каких-то людей. Наверное, родственников.
– Отправьте их ко мне, – произнес Полиарх, – они нуждаются в заботе лекаря. Попробую им помочь.

В год 668 от Рождества Христова в последний год царствования Верховного короля Сехнуссаха мак Блатмака, брат Брандан мак Гуасахт из монастыря Святого Патрика, что во владениях короля  Фианнамайла мак Мэле Туйле по благословению отца настоятеля отправился нести свет Христов на землях, в которых два года назад свирепствовала чума.  И с ним брат Олкан, брат дальний родич Кенна Фэлада мак Коллгена короля Коннахта, брат Фергюс  из рода Брессала Белаха, и еще один брат Деклан из Лейстера, брат Кадор, что искал спасения от короля Гвинеда Кадваладра ап Кадваллона, брат Эдгар Сакс, брат Ордран мак Кумар и послушник Асик из Кашеля. С благословения они отправились на челне вдоль побережья в сторону севера, но так и не прибыли в ожидающий их монастырь Святой Троицы.
Полиарх недоумевал. Кто же были эти таинственные люди, что повстречались морякам? Ученый в свое время побывал во многих городах, Ниархии, заносило его и в Мегалию, и в Посейднию на олимпийские игры, и даже в поселения антиподов, но пришельцы мало походили на встречавшихся ему людей. Разве что немного на посейдонских севастов, что кичились происхождением от Олимпийских богов и гордились светлыми кожей и волосами. Но таких рыжих он еще не встречал. Он напоил неизвестных настоем, погружающим в сон, потом, когда они проснулись – мясным отваром, разбавленным вином. Все они были слабы. Один вскорости умер, остальные были между жизнью и смертью, вроде только двое – высокий человек лет тридцати-сорока и юноша, совсем мальчишка, шли на поправку. Пришельцы  что-то говорили, Полиарх вроде различил слово «Палладий» и решил, что они взывают к дочери Зевса.
На третий день тот высокий, словно прислушался к разговорам философа и заговорил на понятном тому языке, правда, ужасно коверкая слова.
– Где я нахожусь, брат мой? Что это за земля?
– Ты в Ниархии, друг. На земле ванакта Амфила. Наше поселение зовется Арктоидой. Это и в самом деле медвежий угол.
– Я никогда не слышал об этой земле. Вы христиане? Вы знаете слово Божие?
Полиарх ничего не понял из вопроса и был очень удивлен рассказу чужака, которого звали, кстати, Бранданом, о Едином Боге, о сыне Божием, о стране, называемой Эйрином. С удивлением внимал и рассказом Полиарха Брандан. Он не мог понять, откуда среди эллинов язычники. Впрочем, в таком захолустье можно было встретить и не такое. Но почему они не слышали ни одного слова о Спасителе?
Среди спутников Брандана выжил молодой Асик. На поправку шел Эдгар. Остальные братья были в тяжелом состоянии. Олкан вскорости преставился, за ним позже последовал и Фергюс.
Так прошел месяц. Брандан, Эдгар и Асик выздоровели. С согласия ойкиста они посилились в хижине на окраине Арктоиды, оставшейся без хозяина. Половина поселения их побаивалась. Жрецы призывали доставить чужаков к ванакту, но ойкист не спешил. Корабль нуждался в очередном ремонте снастей и просмолении днища, а идти пешком через земли антиподов было безумием. Моряки иногда навещали спасенных, с ними постоянно беседовал Полиах. Ну и вечно любопытные мальчишки, как же без них. Кианохет и Беот с братом Ананке, Абант и Гиппокоонт, Деметрий и Ахей, Итис и Колен. Они с интересом слушали рассказы Брандана, любли наблюдать и прислушиваться, когда он читал книгу.

Потом пришла болезнь. Жители Аргоиды начали покрываться непонятными язвами, которые с каждым днем становились все больше. Потом стал приходить жар, озноб, на теле образовывались огромные шишки. Одним из первых умер брат Кианохета Ксанф. Потом Танат пошел собирать свою жатву. С каждым днем то в одном, то в другом доме стали появляться больные. Не избежал этой участи и один из пришельцев, по имени Эдгар. Не стало ойкиста Александра. Многие старались бежать прочь из Арктоиды. Кто на лодках по океану, кто уходил в лес.
Приезжие старались как могли. Одобряли больных, поправляли им повязки с холодной водой и уксусом, обкуривали ароматным дымом. Ну а еще прокалывали бубоны, пуская из них кровь, прижигали их. А еще они одобрили сжигание тел погибших.

– Это все проклятые пришельцы, говорю вам. Они не веруют в наших богов и называют их выдумкой, – говорил жрец Аристомах, – Это по их вине происходят кары богов! Убьем их, и уйдет мор.
Но самые буйные головы уже не могли никого убивать. Они сами готовились отойти в царство Аида. Несколько смельчаков, впрочем, отправились к Брандану.
А тот словно ждал:
– Истину говорю Вам, это кара за неверие, насылаемая Господом на язычников! Несколько лет назад и в нашей стране случалось подобное. Уверуйте в Господа нашего, и уйдет болезнь!
Горячие головы призадумались. Когда на следуюший день Аристомах слег, кто-то решил, что возможно Брандан и прав.

Арктоида умирала. Кианохет с отцом похоронили вслед за Ксанфом мать и сестру. В семье Беота ни осталось никого. Малыш Ананке умер последним. Пользовавший больных Полиарх сам покрылся бубонами, но пока держался изо всех последних сил.
Оставшиеся в живых все чаще собирались у Брандана, слушали его рассказы о Сыне Божием, о Святой Троице, о Богородице. И все больше верили ему.
Сам Полиарх  говорил, что еще в трудах философа Гермолая Эльпидийского и Диодора Посейдонского было высказано, что есть первопричина всего сущего – Демиург Создатель. А Олимпийские боги – возможно очень далеки предки с таинственной прародины. Ведь уже тысяча лет прошла с тех пор, как приплыли на новые земли корабли Неарха, основали Неаполь. Кто знает, во что могли превратиться их рассказы? Ведь много людей называют себя потомками Зевса, Посейдона, Геракла. Полиарх лично знал таких. А что, если ои и вправду потомки. Не богов, людей. Знаменитых некогда героев, навеки оставшихся в памяти. Ведь и Брандан рассказывает о святых людях, творивших чудеса. Что если и те, кого мы привыкли считать олимпийскими богами, были святыми?
Полиарх первым принял крещение. За ним последовали Кианохет с отцом.

Когда отступила зима от Арктоиды, в живых осталось не более двадцати человек. Все они были верными последователями Сына Божьего. С появлением на деревьях листьев в поселок прискакал один из антиподов, с которыми ниархи иногда вели торговлю. Приехал просить помощи – болезнь пришла и в их шатры. И был очень удивлен, когда увидел одни развалины. Брандан немедленно предложил отправиться на помощь.

Все лето последние из арктоидцев пользовали больных в антиподских стойбищах. Но все равно, многие умирали. Где вчера обитало богатое племя, в живых оставалось один-двое, а где и ни одного. Из выживших кое-кто стал сподвижником Брандана и последовал за ними. Брандан лечил и проповедовал, утешал и крестил, с ним и остальные арктоидцы. Полиарх рассказывал о трудах Диодора и Гермолая, помогая приобщать антиподов к свету истинной веры. Но однажды заболел и он.

Прошел год. Болезнь отступила. Арктоидцы обосновались на побережье, построили простое жилище, которое Брандан назвал обителью. Там они прожили год или два. От холодов скончался Полиарх, медведь задрал Тисамена. А потом Брандан произнес, что нужно нести Слово Божие другим людям. И благословил Кианохета, Асика и молодого антипода, чье имя переводилось как Молодой Олень.

На третий год царствования автократора Никандра в месяц Гестии пришел мор и смерть в города Ниархии. Не было от него спасения никому. Умирали жители в городах и селах, аристократы и демос, граждане и антиподы. Болезнь перешла на земли, принадлежащие соседней Мегалии, на никому неподвластные племена, на острова Посейдонского Союза. Из каждых десяти жителей умерло где пять, где шесть, а где и семь. Не избежал этой участи и богоравный автократор. Наследовавший ему автократор Василий тоже пал от черной смерти. Не было спасения ни жрецам, ни воинам, ни крестьянам…
В месяц Зевса прибыл в Меркатурион юноша, называющий себя Кианохетом из Арктоиды, учеником Брандана. Не смотря на молодость, он был седым. И рассказывал оный Кианохет о каре за неверие в Бога Единого. Многие следовали за ним…